Том 11. Меня прислал Чарли [ Меня прислал Чарли. Близорукая русалка. Пираты из Гонконга. Убийственный кайф] - Картер Браун

— Думаю, это какой-нибудь проклятый кот, они вечно здесь рыщут, — прошептал скелет. — Забудем об этом…

И тут примерно в двадцати футах от нас вспыхнул фонарь, и ярким светом обдал моего похитителя с головы до ног. Я услыхал сдавленное восклицание, вырвавшееся из глотки скелета, а затем жесткий голос приказал:

— У тебя только один шанс — брось оружие!

Из глотки человека-скелета вырвался звериный вой, и одним прыжком он обернулся к владельцу фонарика: пистолет в его руке тускло блеснул, когда его дуло попало в луч света. Два выстрела молотом ударили по моим ушам и, подобно грому, отразились от изъеденных временем стен. Луч света оставался ровным и неподвижным, словно ничего и не произошло, а мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что кое-что все-таки изменилось: человек-скелет уже не стоял рядом — он исчез.

Недалеко от себя я услышал сдавленный булькающий звук, похоже, что кто-то никак не мог отдышаться. Луч фонарика опустился под небольшим углом, и я снова увидел его. Он стоял на коленях, упираясь руками в пол, согнувшись над какой-то темной лужей, а булькающие звуки исходили из его глотки. Правда, постепенно они становились все слабее, а паузы между бульканьем длились все дольше.

Луч света заколебался, двигаясь прямо ко мне, и я почувствовал, как лицо заливает холодный пот. Неожиданно булькающие звуки совсем прекратились, скелет окончательно затих и медленно распластался на полу, превратившись в темную груду лохмотьев. По нему скользнул луч света, потом направился прямиком мне в лицо, так что я снова ослеп.

— Кто здесь? — тупо спросил я, поскольку нервы мои больше не выдерживали этой пытки.

— Меня прислал Чарли! — дружески произнес чей-то голос.

Наконец луч света перестал слепить мне глаза, и как только я снова смог видеть, то понял, что теперь он освещает лицо своего владельца.

— Лютер! — счастливо вырвалось у меня.

В жизни так не радовался при виде настоящего гангстера!

Глава 9

Я сидел напротив Лютера в шикарном черном седане, наслаждаясь теплом, идущим от печки, пока он безо всяких усилий вел автомобиль обратно к Саттон-Плейс. Было так замечательно ощущать себя живым, что я с трудом сдерживался от того, чтобы не завопить какую-нибудь песню или же не изобразить на заднем сиденье что-то вроде незатейливого танца.

— Вы уверены, что вытащили все из карманов этой оглобли? — холодно спросил Лютер.

— Уверен, — быстро сказал я. — Неужели люди так сильно истекают кровью всякий раз, как их застрелят?

— Зависит от того, куда стрелять, — ответил Лютер и зевнул. — Должен признаться, что вогнать пулю 38-го калибра прямо в глотку нетрудно, но результат не слишком-то эстетичный. Слишком много грязи.

— Грязи? — Я вздрогнул при воспоминании о том, как обыскивал карманы скелета, а мой разум и тело протестовали при каждом новом прикосновении к его мокрой от крови одежде.

— Одно можно сказать точно, — доверительно сообщил Лютер. — Чарли этого подонка не посылал.

— Полагаю, я должен благодарить вас — возможно, вы спасли мне жизнь…

— О, вы опять за свое! — процедил он недовольно сквозь зубы. — Это становится уже утомительным.

— Забыл вас спросить, — шмыгнул я носом, — каким это образом вы оказались посреди ночи в заброшенном районе, в Куинсе, — и как раз в нужное время?

— Сегодня утром Чарли предлагал вам мои услуги, причем безвозмездно, — невозмутимо ответил он, — и вы отказались, припоминаете?

— Припоминаю, — смиренно отозвался я.

— Чарли решил, что вы настоящий… — Он медлил.

— Да? — Я выпрямился на сиденье. — Настоящий — кто?

— Настоящий недотепа, если хотите, или болван, на которого все шишки валятся. — Это, полагаю, он мог бы объяснить и покороче. — Но то, как вы вломились к Чарли и начали угрожать, что разорвете его на части голыми руками, если с вашей девушкой что-нибудь приключится, — это доказывает, что вы — смелый человек, Бейкер. Только герой мог позволить себе так вести себя с Чарли Ренцем.

— Ну, — скромно засмущался я. — Мне…

— Герой — или полный идиот! — И Лютер пустился в пространные объяснения, вдаваясь в никому не нужные детали. Я, все более свирепея, слушал его. — Поэтому Чарли справедливо рассудил, что вы вляпались в дерьмовую историю, причем по самые уши. Но поскольку вы из породы людей, которые сами создают себе проблемы, бы могли вывести нас прямиком к тому человеку, который использовал в этом деле имя Чарли, — а нам только этого и надо было.

— Тем не менее это не объясняет, как вы попали в тот заброшенный гастроном, — возразил я.

— Мы приставили к вам «хвоста», который следил за вами с того самого момента, как вы покинули пентхаус Чарли сегодня утром. — Лютер даже не пытался скрыть скуку, звучавшую в его голосе. — Два парня дежурили в отеле, потому что Чарли не хотел, чтобы кто-нибудь пришил вашу девушку, прикрываясь его именем, но не спросив у него разрешения. Дежуривший у служебного входа парень видел, как вы с этим подонком вышли из отеля. Он проводил вас до машины и запомнил ее номер, сел в свой автомобиль и поехал за вами.

— Но тогда как же вы попали в Куинс раньше, чем он? — разозлился я на собственную непонятливость.

— Да нет, я явился следом. У нас всегда наготове три, в случае необходимости и четыре машины с телефонами, — коротко пояснил головорез. — Я все время был на связи с парнем, который сидел у вас на хвосте, и когда приехал в Куинс, его автомобиль уже был припаркован прямо за машиной твоего дружка. Наш человек направил меня в гастроном, а сам остался снаружи. Так что у того подонка с самого начала были неплохие шансы.

Лютер громко зевнул.

— Как прошла сегодняшняя встреча с Сандрой?

— Я расспросил ее насчет той истории, что приключилась в их первую брачную ночь, — лаконично объяснил я. — Она считает, что после этого у Эдди что-то в голове перевернулось, и с тех пор он уже не был прежним.

— Эдди стоило поразмыслить о комичной стороне этого дела, — легкомысленно заявил Лютер. — Он ведь, кажется, комик — или я ошибаюсь?

— Возмутительное и нелогичное замечание! — рассвирепел я. — Впрочем, чего еще от вас и ждать!

— Вы злитесь, потому что не хотите взглянуть правде в глаза, Бейкер. — Он легонько усмехнулся. — Все началось с того, что вы позволили одному парню начать с ложной посылки — а затем сделать из нее удобные ему выводы. Ну а поскольку вы позволили ему зайти столь далеко, теперь слишком поздно менять ход рассуждений.

— И это говорит гангстер? — поперхнулся я.

— Я — представитель нового поколения, — сухо сообщил он. — Изучал в университете философию, психологию и английский, а в свободное от учебы время учился метко стрелять. Да, я гангстер, и более того, знаю почему.

— Это, конечно, ваше дело, — осторожно заметил я, — но я все же хочу спросить. Почему вы пошли в головорезы?

— За это больше платят, — откровенно ответил он.

Через несколько минут я мельком взглянул на часы — мы как раз поднимались в лифте в пентхаус Чарли Ренца — было уже начало двенадцатого. Когда я подумал о том, что все нормальные люди давно спят, я не испытал особой печали, но при одной только мысли о Кэйт, которая сейчас сидит одна в своей комнате и беспомощно ожидает моего возвращения, мне захотелось выть. Я мог бы по этому поводу прорыдать несколько часов подряд — словно актер в древнегреческой трагедии.

Дверь пентхауса нам отворила Элла — та самая блондинка с завидным чувством юмора. Она притворилась, что не замечает присутствия Лютера, но меня одарила сияющей гостеприимной улыбкой.

— Привет, вот вы и снова здесь! — Она выжидающе хихикнула. — Что, услышали парочку новых смешных историй?

— Если даже это и так, они все на один манер, — быстро вставил Лютер.

— Да? — Элла с сомнением прикусила нижнюю губку. — И что из этого?

— Пошла отсюда! — рявкнул он.

В глазах блондинки сверкнул дерзкий вызов, и, смерив гангстера взглядом, полным глубочайшего презрения, она вздрогнула от грубости, однако тотчас убралась.

Чарли Ренц ждал нас в гостиной. С нетерпением отмахнувшись от моих благодарностей, он больше интересовался лаконичным описанием безвременной кончины скелета. Сообщение сделал человек, который эту кончину и организовал.

— Бейкер вытащил у него из карманов все, что там было, — сказал в завершение Лютер. — Почему бы нам не взглянуть?

Я бросил на стол ночные трофеи и осторожно развязал узелок носового платка, куда все это сложил. Жалкая коллекция разрозненных предметов составляла ничтожную эпитафию погибшему, подумал я, но затем должен был признаться, что человек-скелет и в самом деле не являлся для мира сего такой уж непоправимой утратой.

Пока я был занят этими философскими рассуждениями, — глубокими, словно у девицы, которая обрела первый сексуальный опыт после баскетбольного матча в прошлую среду, Ренц и Лютер с головокружительной быстротой разбирали коллекцию.